Огонь тем временем быстро распространялся по комнате, перебегая от одной вещи к другой. Он охватил деревянные стены, а потом и вышитые золотом занавески на окнах. Тихий треск пламени перешел в шипение, а затем в рев. Очнувшись и услышав этот рев, женщины обнаружили, что пожирающее стены пламя неумолимо приближается к ним, облизывая потолочные балки и стелясь по полу.

Одна из служанок выбежала на улицу, чтобы ударить в колокол и позвать мужчин, но те пришли бы слишком поздно и не смогли бы отстоять дом. Другие женщины завернули потерявшую сознание принцессу в одеяло и понесли ее прочь из комнаты так быстро, как только могли. В стороне стоял Эинион и хмурился. Все шло к тому, что принцесса останется жить, и даже смерть не могла покуситься на это тело и лицо ангела. Однако ей было суждено умереть.

Ронвен предстояло стать няней новорожденного ребенка. На мгновение она засмотрелась на младенца, который громко кричал и плакал, барахтаясь в мягкой овчине, которой его обернули. Эта крошка – последняя дочь принца Аберфрау и внучка Джона Плантагенета, первого короля Англии.

На пол возле постели с грохотом рухнула горящая балка. Ронвен улыбнулась. Огонь был знаменателен. Брайд, владелица луны, была и богиней огня. Ребенок был трижды благословлен и отмечен судьбой. О нем необходимо было заботиться, оберегая его с особой тщательностью. Ронвен взяла в свои руки ребенка, затем развернулась и со всех ног бросилась к выходу под градом горящих обломков.

Пока ветер раздувал огонь, Эинион Гвеледидд отвернулся на восток и ужаснулся. Небо тоже было в огне. Из парящих облаков вырывались языки всепожирающего пламени. Они переливались разными цветами: из ярко-алых они становились багровыми, а потом золотыми. Там, где бушевал ветер, огонь казался лиловым и иногда алым, а по краям был был расцвечен позолоченными искрами. Слышались вой ветра и плеск воды, а с ними и смешанные с ужасным ревом пожара продолжительные раскаты грома.